Стихи — Страница 9 — Ира Вайнер

Семь семьдесят три

Утро.
Стёкла окна в каплях росы.
Смотрю на часы.
На часах — семь семьдесят три.
Семь семьдесят три…
Мороз по коже. Огонь изнутри.
Страхом сковало тело.
Что за дело? Может быть, я в аду?
Или во сне? Или в бреду?
Нужно скорее очнуться:
Проснуться! Проснуться!!!

Я открываю глаза…
Щиплет от пота? Или это просто слеза?
На циферблате, будто в зените,
Красные нити. Дьявольские огни:
Семь семьдесят три!
Закрой глаза! Не смотри, не смотри…

Я просыпаюсь снова.
Скоро, скоро узнаю, что,
Неужели, всё повторилось опять?…
Нет! Слава богу! На часах уже…
Семь семьдесят пять.

Комната Страха

Как утверждает предание старое,
Где-то в глубинах исходного мрака
Есть необычная комната тайная,
Полная ужаса — Комната Страха.

Словно согнувшись под тягостной ношей,
Ходят скитальцы на казнь обречённые
Между грядущими, сущими, прошлыми
Думами трудными, думами чёрными.

Но иногда ощущение странное
Душу терзает, и есть подозрение,
Что незабвенная комната данная
Не что иное, как место прозрения.

Если войти в её двери достойно,
Словно в чертоги великого храма,
Может весьма удивить, как спокойно
Там, словно в самом глазу урагана.

Значит, пришла эта веха истории —
Без суеты и былого размаха,
Сжившись с опасностью, выйти на поиски
Этой потерянной Комнаты Страха.

Если зажжется стремленье свободное,
Всё остальное не так уж и важно.
Путь указует мечта благородная.
Истину видеть позволено каждому.

Другой сюжет

Что за сюжет?! Такая скука!
Какой бессмысленный удел!
Мы, пребывая в царстве тел,
Мечтаем лишь о царстве духа.
Когда б Всевышний захотел
Раздвинуть заданный предел
Границ очерченного круга,
Тогда б познали мы друг друга
В обыденности наших дел.
Тогда б, загадочен и смел,
Явился нам, как сон прекасный,
Сюжет естественный и ясный;
И отречение от нормы
Открыло б превосходство формы.
Сломив душевные тревоги,
Мы б замерли на полдороге,
И каждый стал, кем захотел.

Тысяча тонн

Слава великим волхвам и мечтателям —
Слава старателям, землекопателям!
Тем, кто во имя добра и любви
Груды вещей достают из Земли:
Краски, картины, мольберты, качели,
Скрипки, кларнеты, виолончели,
Книги, тетради, записки, альбомы,
Звания, степени, шляпы, дипломы,
Галстуки, туфли, бокалы, букеты,
Маски, ключи, поезда, сигареты.

Не устрашаясь тяжёлой работы,
Землю копают, трясут землекопы.
В самом разгаре земная страда —
Тысячи тонн выдают на-гора:
Танки, ракеты, гранаты, патроны,
Акты, декреты, обряды, иконы,
Статуи, лики, короны, памфлеты,
Ссуды, долги, кошельки, пистолеты…

Мы заявляем гордо и смело:
Не оскудеет великое дело!
Волю за волю!
Чрево за чрево!

Первый день

В миг, когда исполняется
Давний завет —
Беспощадное солнце
Проповедует свет.

Новый день на пороге —
Полыхает заря.
Деревянные боги
Не выносят огня.

Деревянные храмы
Не вмещают солдат.
Образа — истуканы,
Словно спички, горят.

Беззащитные маги
Покорились судьбе —
Деревянные стяги
Исчезают в огне.

В необъятных острогах
Проклинают жрецов.
По неровным дорогам
Волокут мертвецов.

Перезвон колокольцев
Стонет эхом глухим.
Первозданное солнце
Воссияет живым.

Настаёт чуть заметно,
Безмятежен и тих,
Возрождённый из пепла
Первый день для других…

Сезонные перелёты

Меж гранями ночи и света,
Когда мир неясен и чужд,
Возможно случайно заметить
Полёт неприкаянных душ.

Изъятые силой могучей
Из чрева обыденных дней,
Они пролетают сквозь тучи,
Как стаи летучих зверей.

И там, за завесою плотной,
Где истина с ложью сплелись,
Ныряя в бездонную пропасть,
Взмывают в бездонную высь.

Извечным маршрутом знакомым
Летят в голубую страну,
Всё ближе, всё дальше от дома,
Во тьму — в глубину, в глубину…

Жучок

Как-то я близко к окну прислонилась —
Вижу, как дерева ветка склонилась.
А на той ветке сидит жучок —
Облюбовал самый пышный сучок.
Если окинуть внимательным взором
Чёрную спинку с белым узором,
Покажется дело весьма занятным,
И на душе тепло и приятно.
Очень красивый этот жучок.
Недавно смотрю — пересох сучок.
Дело-то — дрянь, как ни посмотри:
Этот жучок его жрёт изнутри.
Жалко мне этот сучок пилить.
Может быть, стоит жучка изловить?
Взять и пристукнуть его кирпичом.
А если жучок вовсе ни при чём?
И не его вина, что сучок облезлый.
Может быть, этот жучок — полезный.
Подумает он: » Да какого хрена?!»
Такая теперь у меня дилемма.

Бесы

Смешав себе подобное с подобным,
Посулы беспрестанные бубня,
Смущая романтичностью греховной,
Дарами ослепляя и маня,

Ревнивые хранители наветов
Ведут свою коварную войну —
Играют, натянув волокна нервов,
Как струны, как тугую тетиву.

Желания разменную монету
Безжалостно бросают, и тиски
Сжимаются, закрыв потоки света,
И эта темнота лишает сил.

Бездонные вокруг поля сражений
Беззубый растопырили оскал.
Быть может, это просто отражения.
А отражения — удел зеркал.

Так кто из нас

Я лежу на роскошной софе, я читаю газету.
Я готовлю еду на плите, я изящно одета.
А тот кот, прикрываясь хвостом, примостился на ветке.
А тот пёс по соседним дворам собирает объедки.

Кому из нас лучше?
Кто из нас круче?

Я листаю альбом — я люблю только то, что знакомо.
Я всегда возвращаюсь домой — я привязана к дому.
А тот кот предоставлен себе — он живёт, как умеет.
А тот пёс спит на голой земле — он ничем не владеет.

Кому из нас лучше?
Кто из нас круче?

Я боюсь высоты, темноты, ливня, голода, ветра.
А сильнее всего я боюсь наступающей смерти.
А тот кот не колеблется зря — он по крышам гуляет.
А тот пёс не жалеет себя — он легко умирает.

Так кто из нас ?

Форма воды

Я надеюсь, что мир там предстанет иначе:
Я узнаю в чём дело — что всё это значит.
И разрозненный ворох непосланных писем
Обретёт наконец окончательный смысл.

Я надеюсь, свершится желанное чудо —
Я, уйдя в никуда, вновь вернусь ниоткуда.
Как по крошкам, по каплям, сличая следы,
Соберу безупречную форму воды.

В небесах, где не страшен ни ветер, ни холод,
Я отстрою разрушенный солнечный город,
Как зеницу, единственный образ храня,
Изваяю из радужной пыли тебя.

Мы отправимся в путь к заповедному стану —
К своему потаённому вечному храму…
Я надеюсь, свершится великое чудо —
Я узнаю тебя, я тебя не забуду.